Publications

Потребность в большем «вовлечении» Абхазии получила широкое признание со стороны международного сообщества и в настоящее время даже закреплена в официальных Европейской и Грузинской стратегиях. Однако столь «значимое» вовлечение не спешит материализоваться - наблюдается тенденция скорее к отчуждению, чем к сближению. Чтобы понять эту ситуацию, грузинские и абхазские исследователи изучили обоснования и мотивацию, стоящие за политикой изоляции, после чего приступили к сравнению и противопоставлению относительно недавних стратегий «вовлечения» Грузии и Европы. И грузинские, и абхазские авторы приходят к выводу, что, при всей схожести между двумя стратегиями, в их основе лежат достаточно контрастные цели, которые отражают дебаты об «изоляции/деизоляции». Абхазский доклад анализирует внутренний дискурс о «деизоляции», предлагая определенный взгляд на причины столь сильной притягательности политической борьбы, которая манипулирует дихотомией России и Запада. (English)

Политика непризнания в контексте грузино-абхазского конфликта»

В данной работе грузинские и абхазские исследователи рассматривают один из фундаментальных поляризующих вопросов конфликта – политический статус Абхазии. Хотя Россия официально признала Абхазию независимым государством в августе 2008 г., «непризнание» Абхазии остается краеугольным камнем политики Грузии, а также международной политики. Грузинские исследователи рассматривают, насколько устойчивой является политика непризнания, при каких условиях эта политика может потерпеть крах, и что будет должна делать Грузия в таком случае. Абхазские исследователи анализируют возможности и ограничения, которые дает им нынешний статус «частичного» признания, и на какие уступки пошла бы Абхазия для получения признания. Опрос респондентов показал некоторые удивительно двойственные отношения к вопросу признания, однако читателя предостерегают не делать в этой связи скоропостижных выводов.

Sexual and gender-based violence is one of five key security challenges currently facing Nepal. Left untackled, such violence, plus the increase in armed groups; proliferation of small arms and light weapons; rises in crime and political strikes pose a serious risk to the peace process. This paper provides insight into how to strengthen security and justice responses to the principle risk for women in post-conflict Nepal, sexual and gender-based violence. Three broad recommendations are proposed to international donors, particularly the EU.

Despite notable positive developments in many post-conflict countries in Africa, women’s representation in the parliaments of Liberia and Sierra Leone remains low and elections are still a considerable source of tension. This paper draws on local views to provide a largely qualitative assessment of the current state of women’s political participation in the two countries ahead of their forthcoming elections. It initially identifies the expanding opportunities for women that have emerged since conflict ended and shows how accompanying trends affect their greater participation. The paper then highlights the key issues on women’s minds ahead of the forthcoming elections, before proposing a set of recommended actions to advance women’s political participation further in the two countries.

Ce rapport cherche à déterminer si les violences sexuelles peuvent toujours être considérées comme une arme de guerre dans l’est de la République démocratique du Congo et se penche sur les raisons pouvant expliquer de tels niveaux de violence. Malgré la signature d’un accord de paix global en 2003 (accords de Lusaka), l’organisation d’élections en RDC en 2006 et la signature de divers accords de paix locaux avec les groupes armés congolais du Nord et du Sud-Kivu en 2008 et 2009, la guerre n’est pas encore finie dans l’est de la RDC. Du point de vue de la population, avant même les autres formes d’insécurité physique, comme les raids, enlèvements, pillages des biens et du bétail, incendies des habitations et meurtres, l’un des principaux indicateurs de cette situation est la persistance des violences sexuelles.

This study identifies disputed control over land as a root cause of conflict in the Eastern Democratic Republic of Congo (DRC). The report focuses on conflicts between customary and state-run land tenure systems, as well as claims by some communities to “indigenous” status which are used to relegate others to “migrant” or “foreigner” status. Waves of population displacement have created overlapping claims to land, and an ongoing process of refugee return is currently increasing tensions over these claims in parts of Eastern DRC. The report examines efforts to manage this return process and offers recommendations for action by local and international actors.

This snapshot briefing paper looks at the situation of security and justice provision in Rasuwa district in the central region of Nepal. This sparsely populated mountain district is situated due north of Kathmandu and shares a border with China on its northern side. The security situation in Rasuwa district is fair in comparison to many other districts, particularly those in the Terai where the police struggle to control the activities of numerous armed and criminal groups. In contrast to the Terai districts where levels of gender based violence are extremely high, this district populated by 63.75 percent of Tamang ethnicity has different story to tell. This briefing assesses security and justice provision against this backdrop and outlines implications for national and international policy-makers.

Sexual violence continues unabated in Eastern DRC, despite the signing of various peace accords from 2003 onwards and the promulgation of the 2006 Laws sanctioning sexual violence. This report focuses on community perceptions of sexual violence in Eastern DRC and shows that the persistence of sexual abuse against women but also increasingly against grown men and children is considered by communities in Eastern DRC as one the primary indicator that war is not yet over. The study examines whether the “rape as the weapon of war” analysis for sexual violence, which has become one of the main building-blocks of the international community’s response, is sufficient to explain the persistence of sexual violence, for even though military forces and rebels groups remain the primary perpetrators, sexual violence is also increasingly committed by civilians. The report argues that although it is still valid to describe sexual abuse as a weapon of war in certain circumstances in Eastern DRC, we should look at additional underlying structural factors such as poverty and scarcity of land, weakness of state structures, physical and economic insecurity. The study also examines the part played by ethnic and gender identities, gender norms and discourses as well as changing gender roles. The report proposes a number of policy recommendations to policy-makers in DRC and the wider region.