Caucasus Dialogues Perspectives from the Region: Georgian

Признание Грузией геноцида черкесского народа в контексте грузино-абхазо-российских взаимоотношений

Ивлиан Хаиндрава,

Директор программы южнокавказских исследований, Республиканский институт, Тбилиси

20 мая 2011 г. Парламент Грузии принял Постановление следующего содержания (преамбула опущена)[1]:

1.     Признать массовое истребление черкесов (адыгов) и их изгнание с исторической родины в период Русско-Кавказской войны актом геноцида согласно Гаагской IV конвенции «О законах и обычаях сухопутной войны» от 18 октября 1907 года и Конвенции ООН «О предупреждении преступления геноцида и наказании за него» от 9 декабря 1948 года.

2.     Признать черкесов, депортированных в период Русско-Кавказской войны и впоследствии, беженцами согласно Конвенции ООН от 28 июля 1951 года «О статусе беженцев».

Таким образом, Грузия стала первым суверенным государством, признавшим геноцид черкесов (адыгов), и тема эта, естественным образом, привлекла внимание политиков и аналитиков далеко за пределами Кавказа.

Современное состояние проблемы

Кроме исторической, правовой и моральной составляющих, данное событие имеет свою политическую предысторию в новейшие времена. 7 февраля 1992 г. Верховный Совет Кабардино-Балкарии принял Постановление «Об осуждении геноцида адыгов (черкесов) в годы русско-кавказской войны»[2], в котором говорится: «Столетняя колониальная Русско-Кавказская война (1760-1864 гг.) принесшая адыгам (черкесам) неисчислимые бедствия и страдания, не имеет аналогов в истории нового времени. Большая часть адыгского этноса, в том числе свыше 90 процентов населения Кабарды, была физически уничтожена, более 500 тысяч адыгов насильственно изгнано царским самодержавием в Османскую империю».

Давая далее политико-правовую оценку тем событиям, ВС КБ, в частности, постановил:

1.     Считать массовое истребление адыгов (черкесов) в годы Русско-Кавказской войны и их насильственное выселение с исторической родины в Османскую империю актом геноцида, тягчайшим преступлением против человечества.

2.     Войти с предложением в Верховный Совет Российской Федерации рассмотреть вопрос о признании геноцида адыгов (черкесов) в годы Русско-Кавказской войны и предоставлении их зарубежным соотечественникам двойного гражданства.

18 мая 1994 г. в Обращении к народам Кавказа Президент Российской Федерации Борис Ельцин, в том числе, заявил: «Эхо Кавказской войны, которой были принесены большие человеческие жертвы и материальные потери, до сих пор болью отзывается в сердцах многих россиян». И далее: «В настоящее время, когда Россия строит правовое государство и признает приоритет общечеловеческих ценностей, появляется возможность объективной трактовки событий Кавказской войны как мужественной борьбы народов Кавказа не только за выживание на своей родной земле, но и за сохранение самобытной культуры, лучших черт национального характера». Никаких правовых последствий, впрочем, данное Обращение не возымело.

В апреле 1996 г. Президент и Государственный Совет Республики Адыгея направили Обращение к Государственной Думе Российской Федерации, в котором, в частности, записано: «трагические события XIX века не получили, на наш взгляд, должной оценки, вытекающей из сути действий царского самодержавия, характеризовавшихся одним термином – геноцид… Трагедия народа не ограничилась рамками ужасов войны. Последовавшая за окончанием военных действий депортация 90% адыгского (черкесского) населения была одной из форм и продолжением геноцида, поскольку лишение естественной для данного народа среды обитания, переселение в пределы Османской империи и условия проживания на ее территории обернулись новыми многочисленными жертвами среди вынужденных эмигрантов...».

В октябре 2006 г. 20 адыгских общественных организаций из разных стран обратились к Европарламенту с просьбой о признании геноцида. Спустя месяц общественные объединения Адыгеи, Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии обратились к президенту России Владимиру Путину с просьбой признать геноцид черкесов, а в 2010 г. с аналогичной просьбой они обратились к Грузии, каковая просьба и была удовлетворена в мае 2011 г.

Влияние на ситуацию в регионе

Тема признания геноцида черкесов, поднятая Грузией на новый уровень, не только ставит ряд вопросов (например – как глубоко можно и нужно уходить в историю, давая тем или иным трагическим событиям квалификацию геноцида), но и чревата дополнительными проблемами для каждого из субъектов треугольника Тбилиси-Москва-Сухуми.

Москва склонна рассматривать данное решение официального Тбилиси, как месть за войну 2008 г. и признание Абхазии и Южной Осетии. Действительно, ряд шагов, предпринятых с тех пор Грузией, свидетельствуют, что Тбилиси бередит самую больную для Москвы рану – Северный Кавказ, где аккумулируются трудноразрешимые для России проблемы. Черкесский вопрос особенно чувствителен еще и потому, что в 2014 г. отмечается 150-летие трагической для черкесов даты, а зимняя Олимпиада в Сочи проводится не просто в этот год, но именно в тех местах, где истреблялись и откуда выселялись черкесы. Ставить под сомнение правомочность (о политической целесообразности речь пойдет ниже) решения грузинских властей Москве сложно (см. приведенные выше документы), следовательно – остается лишь обвинять Грузию в злокозненности, и искать возможность нанесения «ответного удара» в какую-нибудь болезненную для грузин точку. Умонастроения на Северном Кавказе и в черкесском сообществе в целом (будь то в пределах Российской Федерации, или вне ее) это вряд ли изменит.

Трудности в позиционировании себя в этой истории возникли у абхазов, получивших от  черкесов существенную поддержку в ходе грузино-абхазского вооруженного конфликта в 1992-93 гг. В октябре 1997 г. Парламент Абхазии принял Постановление, первый же пункт которого гласит: «Признать массовое истребление и изгнание абхазов (абаза) в XIX веке в Османскую империю геноцидом – тягчайшим преступлением против человечества». В то же время оценка официальным Сухуми черкесской трагедии гораздо мягче. В абхазской трактовке получается, что содеянное с ними – геноцид, а с черкесами – нет. Как в подобной ситуации сбалансировать отношения с родственниками-черкесами с одной стороны, и основным и, по сути, единственным спонсором и покровителем Абхазии – Россией – с другой, неясно. Более того, двоякость позиции по черкесскому вопросу (особенно теперь, когда Абхазия приобрела статус «частично признанного государства») грозит абхазам  дальнейшим охлаждением отношений со значительной частью северокавказцев, настороженно наблюдающих за российским доминированием в Абхазии.

В связи с позицией Москвы и Сухуми (особенно) нельзя не отметить еще один нюанс: отрицать факты бесперспективно – уж слишком много собственно российских источников свидетельствуют в пользу черкесской оценки итогов Русско-Кавказской войны, которую сами русские называли «Покорением Кавказа»; поэтому акцент переносится на то, что признание именно со стороны Грузии – это плохо. А если бы признание геноцида имело место со стороны, скажем, Никарагуа, было ли бы это хорошо?

Михаил Саакашвили, однако, играет в опасные игры. Еще до признания Грузией геноцида черкесов, директор Национальной службы разведки США Джеймс Клапер отметил, что наряду с присутствием российских войск в Абхазии и Южной Осетии, напряженности в регионе способствуют и последние шаги Грузии в отношении северокавказских республик России[3]. «Раскачивание» ситуации на Северном Кавказе таит для Грузии не меньше опасностей, чем для России, и не сулит прямых выгод. Надежды на то, что под грузом неразрешимых проблем Россия уйдет с Северного Кавказа (или будет вынуждена оттуда уйти), выглядят инфантильными (с Курилами, например, Россия явно не спешит расставаться); грузино-абхазский (и грузино-осетинский) конфликт не испарится, а северокавказские народы отнюдь не поспешат под экономическое и иного рода покровительство Грузии, на что у последней просто нет ресурсов. Более того: в случае успеха «черкесского проекта» (от признания геноцида – через воссоединение – к независимости) может появиться новый претендент на Абхазию (абхазо-адыгское единство с мощным людским потенциалом в виде многочисленной диаспоры). Неясно также, чем и как будет Тбилиси отвечать на просьбу о признании геноцида других соискателей такового, живущих в непосредственной близости.

Заключение

И без того сложное положение на Кавказе в целом лишь усугубилось после акта Парламента Грузии от 20 мая 2011 г. Косвенный положительный политический результат можно усмотреть в том, что признание геноцида отвлекает черкесов от идеи Имарата Кавказ (в которой они, впрочем, не играли ведущей роли), ибо актуализирует для них иные цели и задачи.
Признание Грузией геноцида черкесского народа и реакция на этот шаг свидетельствуют, что приверженность принципу игры с нулевой суммой, которого упрямо придерживаются все без исключения официальные стороны всех без исключения конфликтов на Кавказе, контрпродуктивна для всех вместе и каждого в отдельности. Новое мышление и подходы явно запаздывают в регионе, что сулит ему дальнейшее погрязание в застаревших проблемах.

Ивлиан Хаиндрава

Вы можете ознакомиться с точкой зрения абхазского автора - Инала Хашига, главного редактора независимой газеты «Чегемская правда»