New government - new policy (Russian)

Новая власть – Новая политика

Ивлиан Хаиндрава

(англ/English)

Парламентские выборы 1 октября 2012 г. привели к смене власти в Грузии. Несмотря на то, что президент М.Саакашвили формально сохранил определенные полномочия до истечения своего второго срока в октябре 2013 года, осуществление внутренней и внешней политики фактически перешло к коалиции «Грузинская мечта» во главе с премьером Б.Иванишвили. Первые месяцы ее правления дали возможность проследить основные наметившиеся тенденции, в частности – в направлении трансформации конфликтов в Абхазии и Южной Осетии, а также – во взаимоотношениях Грузии с Россией. Среди многочисленных вызовов, перед лицом которых оказалась Коалиция, позитивные изменения в этих двух – тесно переплетенных между собой сферах, представляют собой  наиболее интригующую задачу, ибо при предыдущем руководстве страны ситуация зашла в глухой тупик. Еще более ухудшить положение дел практически не представляется возможным; его можно лишь улучшить. Хотя и быстрых и решительных прорывов ни на одном из направлений ожидать не приходится.

Признаки новизны

Первым сигналом о кардинальном изменении политики в отношении Сухуми (и Цхинвали) стал сам факт назначения на должность Государственного министра по реинтеграции Пааты Закареишвили – эксперта, гражданского активиста, в разных форматах занимавшегося соответствующей проблематикой и поддерживающего связь с коллегами из Абхазии вот уже более двадцати лет. Это просигнализировало и о том, что новое руководство в Тбилиси отказывается от исходной позиции старого, заключающейся в том, что, якобы, грузино-абхазский конфликт не является явлением самостоятельным, но – лишь производным от российско-грузинского.

С началом деятельности нового министра был озвучен ряд инициатив, свидетельствующих о наличии доброй воли и готовности в одностороннем порядке сделать ряд шагов, направленных на оздоровление климата в двух и многосторонних отношениях, и призванных способствовать возникновению элементов доверия между конфликтующими сторонами. Из числа таковых можно отметить:

• Правительством принято решение об изменении названия министерства (президент тормозит его осуществление), ибо термин «реинтеграция», по понятным причинам, вызывает неприятие визави, и воспринимается препятствием для непосредственных контактов между Тбилиси и Сухуми.
• Пошла работа над смягчением положений Закона об оккупированных территориях и подзаконных актов, что облегчит доступ в Абхазию (и Южную Осетию) международных организаций и их представителей.
• В соответствующем духе может быть модифицирована и Государственная стратегия в отношении оккупированных территорий и План действий к ней.
• Намечается легализация выданных в Абхазии (и Южной Осетии) документов, удостоверяющих личность их носителя, что сделает возможным не только свободное передвижение по всей территории Грузии для владельцев таковых, но и получение ими медицинской помощи, образования и пр.
• Наконец, 7 марта 2013 г. Парламент Грузии в резолюции «Об основных направлениях внешней политики» подтвердил обязательство о неприменении силы с целью деоккупации территорий и восстановления единства страны, декларированное президентом Саакашвили в ходе его выступления перед Европарламентом в Страсбурге 23 ноября 2010 г.[1]. Таким образом, заявление главы государства «было положено на бумагу и обрело юридическую силу» (выражаясь языком официальной Москвы[2]), после чего давление на Грузию в этом направлении, оказываемое на нее в женевском формате, уподобится попытке ломиться в открытую дверь.

Параллельно появились и другие послания, адресатом которых следует считать не только (возможно даже – не столько) Сухуми, но и Москву:

• Новые власти Грузии заявили, что на 180 градусов меняют позицию относительно  зимних Олимпийских игр в г.Сочи (в феврале 2014 г.), и собираются не только направить туда национальную команду, но и в меру своих сил способствовать тому, чтобы Игры прошли спокойно и безопасно. Поскольку место проведения Игр непосредственно граничит с Абхазией, это снимает настороженность (впрочем – явно преувеличенную) Москвы и Сухуми по поводу намерений предыдущего грузинского руководства. В изменении позиции официального Тбилиси по данному вопросу усматривается также и готовность не педалировать далее непростую как для Москвы, так и для Сухуми тему черкесских событий полуторавековой давности[3].

• Инициатива Тбилиси по поводу восстановления транзитного железнодорожного  движения через Абхазию оказалась самой резонансной, и вызвала живую реакцию, впрочем, пока не столько в Москве и Сухуми, сколько в Ереване и Баку. Однако, первоначальный категорический отказ абхазских властей рассматривать этот проект, вскоре ощутимо смягчился, когда А.Анкваб заявил о возможности «коллективного» обсуждения данного предложения.

Восприятие новизны

Активность и инициативность нового грузинского руководства, похоже, застала врасплох буквально все заинтересованные стороны. Объясняется это, в первую очередь, неверием и неготовностью всех акторов к возможности смены власти в Грузии (и политики на данном направлении) путем выборов, а потому и к намерениям Коалиции не было должного внимания. Предыдущее руководство страны обрушилось с критикой на новое так, будто само было на правильном и необратимом пути к урегулированию конфликтов, хотя, как уже отмечалось выше, ситуация была прямо противоположная. Экспертное сообщество в Грузии наоборот – с удовлетворением восприняло тот факт, что наработанные им в течение многих лет альтернативные подходы к проблематике конфликтов нашли, наконец, отклик в практической политике новых властей.

В Сухуми пока не сориентировались, как же реагировать на инициативы Тбилиси, выражаемые формулой «все, кроме признания». По инерции сухумский подход остается в рамках формулы «ничего, кроме признания», хотя политическая и пропагандистская уязвимость подобного подхода в новой ситуации очевидна, что и отражено в примечательной статье А.Кривенюка «Паата и его игры»[4]. Упомянутое выше смягчение сухумского подхода к вопросу восстановления железнодорожного сообщения как раз и может означать, что там начинают осознавать проигрышность позиции, основанной на постоянном «нет» в ответ на любые предложения Тбилиси. В данном конкретном случае не исключено, что в Сухуми считают, что из этой затеи все равно ничего не получится, следовательно нет и необходимости в очередной раз самим говорить «нет». Можно также полагать, что неприсущая А.Анквабу мягкость вызвана, в том числе, интересом Москвы к проекту, каковой она не хочет официально проявлять до поры до времени.

Кремлю, ориентированному на сохранение возникших после 2008-го года «военно-политических реалий», тоже приходится реагировать на смену власти в Грузии, когда  «непереговорный» М.Саакашвили оказывается не у дел, а новое тбилисское руководство одним из своих приоритетов провозгласило размораживание отношений с Россией. Несмотря на то, что и Тбилиси, и Москва неустанно повторяют, что их диаметрально противоположные позиции относительно Абхазии и Южной Осетии пересмотру не подлежат, равно как не подлежит пересмотру и вопрос внешнеполитической ориентации Грузии, просматриваются легкие контуры подхода, при котором будут налаживаться отношения там, где в существующих реалиях это можно, а заведомо трудноразрешимые политические проблемы по взаимному умолчанию откладываются до лучших времен. И если этому процессу суждено развитие, то сухумский подход «ничего, кроме признания» станет совсем уж «одиноким».

Наконец, как видится извне, Брюссель тоже оказался неготовым к непривычной для него раскрепощенности Тбилиси в отношении Абхазии (и Южной Осетии). Иначе трудно объяснить отсутствие реакции (открытой, во всяком случае) на инициативы Тбилиси, которые, по своей сути, направлены на деизоляцию Абхазии, т.е. призваны привести официальную политику Грузии в гармонию с европейской политикой вовлечения (гармония в отношении первого компонента этой политики – непризнания – наличествовала изначально, и под вопрос не ставится).

Заключение

Сонное состояние послевоенного статус-кво нарушено инициативностью и активностью нового грузинского руководства на российском, абхазском и осетинском направлениях. Оно и понятно – в интересах самой Грузии делать еще что-то, кроме того, как обеспечивать с помощью своих западных партнеров принятие резолюций в разных международных организациях, в очередной раз подтверждающих факт оккупации Абхазии (и Южной Осетии), и осуждающих противоречащее международному праву  признание их Российской Федерацией[5]. А ведь именно этим ограничивали свою деятельность власти Саакашвили на протяжении всех послевоенных лет. Однако, выдвигаемые новыми грузинскими властями конструктивные и сугубо мирные инициативы, которые обычно так горячо приветствуются везде и всеми, пока что обходят молчанием. А таковые заслуживают не только приветствия (без этого можно и обойтись), но и поддержки делом. Между двумя полюсами – непризнанием и признанием – простирается огромное пространство; в этом пространстве живут люди, которым надо помочь жить. И это не должно, и не может быть интересом только грузинской стороны.

Ивлиан Хаиндрава, Директор программы южнокавказских исследований, Республиканский институт, Тбилиси