The Georgian State Concept on Relations with the Peoples of the North Caucasus (Russian)

Некоторые размышления о концепции грузинского правительства по взаимоотношениям с народами Северного Кавказа

Спартак Жидков

(англ/English)

Тбилиси: продолжение выбранного курса

Последствия вступления в силу Государственной концепции Грузии по взаимоотношениям с народами Северного Кавказа,[1] принятой 29 июня 2012 гг. грузинским парламентом, могут быть далеко идущими. Масштабы культурно-идеологической экспансии, которая предусматривается в случае реализации этой программы, весьма необычны.

В течение последних нескольких лет (2009-2012 гг.) Грузия активно пытается наладить контакты сразу со всеми нациями Северного Кавказа. Очевидно, что все инициативы грузинской стороны направлены на то, чтобы исправить ситуацию 1990-х гг., когда Тбилиси вступил в конфликт с Северным Кавказом из-за войн в Южной Осетии и Абхазии. Эти войны неминуемо делали Северный Кавказ противником Грузии, но долгое время в Тбилиси казалось, что этим фактором можно пренебречь. После 2008 года, когда выяснилось, что военное решение конфликта бесперспективно (по крайней мере, в ближайшие годы и при сохранении современной геополитической ситуации на Кавказе), грузинское правительство начало менять свою позицию.

Грузинская армия, несмотря на успешную модернизацию, оказалась бессильной против военной мощи России. Это, судя по всему, побуждает Тбилиси временно отказаться от силовых планов. Теперь Грузия намерена перенести борьбу в другую плоскость – туда, где ее слабость по отношению к России далеко не так очевидна, как на поле боя.

Без сомнений, Москва сегодня твердо контролирует ситуацию на Северном Кавказе. Тем не менее, у руководства России есть основания опасаться будущего. После победы в двух чеченских войнах Москва не имеет сколько-нибудь опасного в военном отношении противника в регионе. Но в сфере идеологической борьбы ее позиции слабее.

Определенные антироссийские настроения существовали на Северном Кавказе и во времена СССР, тем более в период чеченских войн конца ХХ века. Однако мировым сообществом не ставилась под сомнение территориальная целостность России. Великие державы не поддерживали кавказские нации, выступающие против власти Москвы, и грузины, помогая чеченским повстанцам де-факто, не пытались оспорить право России на Северный Кавказ. Теперь же Грузия фактически официально предлагает свою помощь всем, кто пожелает укреплять национальное самосознание народов Северного Кавказа. Москва формально не имеет повода для претензий в адрес Грузии, но не скрывает своего раздражения.

Концепция: развернутая программа идеологической экспансии

Если подробно рассматривать государственную концепцию, принятую грузинским парламентом, легко заметить, что центральную роль в программе сотрудничества отводится именно идеологии. Информационное, научное и культурное сотрудничество, по мысли авторов документа, в целом должны послужить сближению в идеологической сфере. Это заметно по многим пунктам.

В преамбуле документа прямо указывается на заинтересованность грузинской стороны в стабильности, безопасности и успешном экономическом развитии Северного Кавказа. В то же время авторы выражают озабоченность «нестабильностью на Северном Кавказе, которая, в первую очередь, ущемляет основные права человека». Ниже говорится о том, что на Северном Кавказе (иными словами, на российской территории) происходят всяческие негативные явления, и сразу без перехода следует обещание: «…Грузия поможет северокавказским народам в защите собственных прав, в частности, путем информирования международного сообщества об их реальном положении». Таким образом, кавказским народам (по крайней мере, той части общества, которое согласно принять помощь Грузии – еще 10-15 лет назад от нее уклонилось бы подавляющее большинство кавказцев), обещана серьезная информационная поддержка на постоянной основе.

Грузия, выдвигая такую широкую программу помощи, не просто стремится превратить Северный Кавказ из давнего противника в постоянного союзника. По большому счету, речь идет о вовлечении всего этого региона в орбиту грузинского влияния.

Авторы концепции делают ставку на отношения между людьми, т.е. контакты личностные, в обход государственных. Грузины намерены привлечь на свою сторону не правительства республик Северного Кавказа – субъектов Российской Федерации, но людей, т.е. речь идет об идеологической экспансии. На этом фоне экономическая составляющая документа выглядит гораздо скромнее.

Большое внимание уделяется молодежи: создание на грузинской территории молодежных лагерей и летних школ – отличная возможность завоевать сердца юного поколения, причем сделать это за пределами России, на основе традиционного грузинского гостеприимства. «Проведение журналистских симпозиумов, тренингов, интернет-конференций блогеров, телемостов, дебатов и иного рода дискуссий на кавказскую тематику с целью обмена информации» также, судя по всему, рассчитано именно на молодых журналистов. Но особо показательны планы привлечения в Грузию студентов с Северного Кавказа для обучения на своей территории.

Фраза «Грузия ставит перед собой цель стать значительным центром получения высшего образования северокавказской молодежью» звучит чрезвычайно претенциозно. Однако, если этот проект будет выполнен, Грузия в значительной степени получит в свои руки контроль за формированием нового поколения интеллектуальной элиты Северного Кавказа. Они будут обязаны грузинам не только дипломами, но и образованием по высшим мировым стандартам, базирующимся на западных ценностях. Мало того, Грузия обещает «способствовать продолжению обучения северокавказских студентов в ведущих университетах мира». Такой соблазнительный подарок молодежь Северного Кавказа вряд ли может получить даже от России с ее громадными доходами от экспорта энергоносителей. Сможет ли Грузия выполнить свои обещания?

Претензии и возможности

Этот вопрос можно задать и по-другому: сумеет ли Грузия с ее ограниченным политическим и экономическим потенциалом стать источником преобладающего влияния на Северном Кавказе? Хватит ли у нее для этого сил и возможностей?

Сегодня Грузия, судя по всему, исчерпала все варианты военного решения конфликтов в Абхазии и Южной Осетии. Следовательно, на период присутствия российских войск на грузино-абхазской и грузино-осетинской границах современное руководство Грузии отказывается от силового давления. Это естественно, поскольку начинать новую войну, одновременное развивая культурные и научные связи с ближайшими союзниками абхазов и осетин было бы нелепо. Скорее всего, Тбилиси не пойдет на вооруженный конфликт. Ставится иная цель: поддержать прослойку людей, недовольных политикой Москвы и вдохновленных успехами Грузии.

Ни для кого не секрет, что сегодня на Северном Кавказе появилось немало людей, которые считают Грузию Михаила Саакашвили образцовой страной, преодолевшей экономический коллапс и криминальный хаос, в которой хотя и нет настоящей демократии, но сохраняются либеральные ценности. Для них современная Грузия – пример для подражания. Можно ли воевать со страной, которая олицетворяет твою мечту о будущем? Можно ли поддерживать войну с государством, в котором получают образование твои дети? И, разумеется, нельзя оправдать военные действия против народа, который проявил подчеркнутое внимание к твоим собственным обидам и проблемам.

Среди прочего примечательно, что грузинская сторона не особенно надеется охватить своей заботой самый лояльный к России народ Северного Кавказа – осетинский. В документе говорится, что «после распада Советского Союза в 1992 году была осуществлена этническая чистка в Ингушетии»; далее упоминается о жертвах двух чеченских войн, виновником однозначно считается российская сторона. Что до Ингушетии, то здесь речь идет об осетино-ингушском конфликте, ответственность за чистку фактически возлагается на осетинскую сторону.

В целом грузинская сторона понимает, что внезапная щедрость по отношению к Северному Кавказу выглядит немного странно в свете гораздо более долгого противостояния, и поэтому не случайны слова: «…создавшееся после восстановления независимости Грузии в 1991 году в стране положение не позволяло сформировать подобный подход». Тем самым грузинская сторона признает (по крайней мере, частично), что и на Грузии лежит ответственность за прежнее взаимное непонимание.

Зато грузинам есть что предложить сегодня. Грузия надеется на привлекательность своей программы для тех кавказцев, кто не отрицает глобализации, кто напрямую не связан интересами с Абхазией и Южной Осетией и кто готов принять тезис о геноциде, имевшем место в период Кавказской войны XIX века. А таких может оказаться довольно много.

Итак, новая государственная концепция Грузии по взаимоотношениям с народами Северного Кавказа – судьбоносный для Грузии документ, в котором вещи названы своими именами. Это – лучшее, что может предложить Тбилиси на международной арене в настоящий момент: проект, который как будто не чреват негативными последствиями и состоит целиком из благих намерений. В то же время эти инициативы имеют вполне определенную цель: нормализовать отношения с близкими по менталитету соседними народами. Если негативный образ Грузии в сознании жителей Северного Кавказа, прежде всего молодежи, сменится другим, гораздо более привлекательным, то даже этот результат вполне оправдает вложенные средства.

Спартак Жидков

Вы можете ознакомиться с точкой зрения грузинского автора, Георгия Гвимрадзе, из грузинского Центра стратегических исследований.

За более подробным анализом этой темы другими грузинскими и абхазскими экспертами обратитесь к сборнику «Фактор Северного Кавказа в контексте грузино-абхазского конфликта».

[1] Концепция состоит из 9 глав: Введение; Отношения между людьми; Права человека, свободные средства массовой информации и гражданское общество; Образование и наука; Экономика и торговля; Содействие восстановлению исторической справедливости; Традиции, культура и спорт; Отношения с диаспорами; и Здравоохранение. Доступно на грузинском языке на http://www.parliament.ge/index.php?option=com_content&view=article&id=1765:resolution-6619-rs&catid=54:statements-appeals-and-resolutions&Itemid=88&lang=ge