Georgian Parliamentary Elections and Prospects for Georgian-Abkhaz Relations (Russian)

Затишье после выборов: как будет развиваться процесс грузино-абхазского примирения

Георгий Тархан-Мурави*

(англ/English)

Чем хуже там – тем лучше нам?

Редактор газеты «Чегемская правда» в Сухуми Инал Хашиг заявил сразу после парламентских выборов в Грузии: «Парадоксально, но факт, что большинство [абхазских экспертов] склонялось к мнению, что лучше Саакашвили, потому что он как бы предсказуем, с другой стороны, у него настолько плохие отношения с Москвой, что есть стопроцентная гарантия, что при нем они никогда не наладятся. А Иванишвили – это такой непонятный фрукт, который, в принципе, свои миллиарды заработал в России, и, наверное, сможет договориться с Москвой, и это может как-то повлиять впоследствии на отношения Абхазии и Москвы ...»[1]

Вышеприведенные слова иллюстрируют определенное недоверие по отношению к России, но, в основном, отношение многих абхазов к событиям, происходящим в Грузии – они утверждают, что происходящее там их не слишком интересует, но чем хуже идут там дела, тем лучше для будущего Абхазии. Примечательно, что аналогичное мнение высказал на радио «Эхо Москвы» одиозный российский политик Владимир Жириновский, который заявил, что «открытый враг в лице Саакашвили» является гораздо более удобным вариантом для России, в то время как победа Иванишвили невыгодна России и может угрожать ее геополитическим интересам.[2]

Между тем, ситуация в Тбилиси кардинально изменилась. Партия президент Грузии Михаила Саакашвили проиграла парламентские выборы, и теперь бывшая оппозиция формирует новое правительство во главе с миллиардером Бидзиной Иванишвили. При этом Саакашвили сохранит свой пост еще в течение одного года, но несмотря на предоставляемые ему конституцией весьма внушительные прерогативы, его нынешнее положение «хромой утки», равно как и катастрофическое падение общественной поддержки означают, что состояние дел действительно изменилось. В то же время новое руководство уже заявило о неизменной приверженности продолжению евроатлантической интеграцию Грузии, однако намерено улучшать отношения с Россией (примечательно, что точно такое же желание было заявлено в 2004 году новоизбранным президентом Саакашвили, однако оно достаточно быстро сменилось пламенной антироссийской риторикой).

Попытка понять логику

Высказанное Хашигом мнение имеет свои причины и уходит корнями в историю и логику грузино-абхазского конфликта. Как и во многих других конфликтах, особенно в последовавших за распадом Советского Союза, здесь были три основных причины противостояния: во-первых, это был страх перед возможным ухудшением положения, если не будут предприняты определенные действия; во-вторых, это была надежда, что соответствующие меры приведут к обеспечению лучшего будущего; и, наконец, это было ощущение, что открылось «окно возможностей», но оно является узким и может быстро закрыться, если не будут приняты соответствующие меры. Такова была ситуация в 1990-1993 годах, а затем вновь в 2008 году. Абхазам удалось оба раза использовать появившиеся возможности благодаря роковым ошибкам руководства Грузии и, конечно же, не без помощи третьей стороны - России.

Конфликт в Абхазии является в определенным смысле уникальным ввиду специфического демографического профиля региона - ведь до начала военных действий этнические абхазы составляли менее одной пятой населения Абхазии, в то время как грузины составляли почти половину населения. Соответственно, одной из причин страха была угроза выживанию народа, поскольку для абхазов была неприемлема перспектива грузинского демографического и политического доминирования и ассимиляции, наряду с риском потери влияния и контроля, которыми абхазы, как титульная нация, пользовались в результате советской национальной политики. В свою очередь грузины опасались, что в результате вмешательства России (при том, что меньшинства рассматривались в качестве «пятой колонны» бывшей метрополии) их контроль над территорией будет утрачен, если только не будут предприняты упреждающие действия.

Конфликт резко изменил демографический профиль Абхазии. Абсолютное большинство этнических грузин было либо изгнано из Абхазии, либо покинуло ее, опасаясь за свою жизнь. Нынешнее  распределение населения по этническим группам и даже общую численность населения трудно оценить, так как проведенные за последние годы переписи населения вряд ли заслуживают доверия. Однако похоже, что доля этнических абхазов снижается и они составляют лишь относительное большинство в Абхазии. Некоторые эксперты даже утверждают, что абхазы уже уступают по численности второй большой этнической группе - армянам, в то время как и относительное число грузин растет за счет более высокой рождаемости. Таким образом, нынешний баланс влияния и власти можно поддерживать, да и то лишь в течение некоторого время, за счет недопущения возврата грузинских вынужденных переселенцев из Абхазии, манипулирования демографическими данными и сохранения того, что можно назвать этнократией хотя бы в сфере законодательства (так, например, только этнический абхаз может быть избран президентом Абхазии), либо посредством неформальных мер. Однако все эти подходы кажутся несовместимыми с построением демократического государства, заявленным в качестве задачи государственного строительства.

2008 год – пиррова победа?

В результате грузино-российской войны августа 2008 года абхазы успешно использовали новое окно возможностей, чтобы захватить Кодорское ущелье, которое ранее контролировал Тбилиси. В итоге Сухуми взял, наконец, под контроль всю территорию Абхазии. Абхазия достигла и другой долгожданной цели - ее суверенитет был признан Россией, а затем и несколькими в меру отдаленными странами, либо зависящими от Россией, либо подкупленными ею. И наконец, что не менее важно, безопасность Абхазии теперь гарантируется открытым присутствием российских военных баз и пограничников.

Однако в какой-то степени эта победа оказалась пирровой, а некоторые надежды сменились разочарованием. Россия действительно предоставила гарантии безопасности, значительную экономическую помощь и первоначально помогла с международным признанием, но эти достижения иной раз отдают горьковатым привкусом. Первая волна международных признаний быстро закончилась при слабой перспективе продолжения этого процесса, так как руководство России очевидно не очень заинтересовано в слишком широком международном признании Абхазии, которое сулит ослабление российской власти над Сухуми. Россия все больше контролирует, или требует передать под ее контроль, ключевые экономические активы и объекты, она даже высказала притязания на часть территории Абхазии и, судя по всему, ее аппетит не ослабевает. Абхазские надежды демографического доминирования постепенно теряют основания, в то время как представители других этнических групп рано или поздно потребуют обеспечение равных возможностей и своей доли пирога в политике и экономике. Попытки компенсировать низкий уровень рождаемости и небольшой рост эмиграции привлечением потомков «мухаджиров» с территорий бывшей Османской империи привели к весьма скромным успехам. Ускоряющаяся урбанизация населения ставит под угрозу как сохранение традиционной культуры, так и фактическое положение абхазского языка, что в свою очередь способствует эмиграции.

Опять тупик?

При таком раскладе неудачи Грузии в деле построения демократического государства, ее напряженные отношения с Россией и действия, способствующие укреплению образа Грузии в качестве врага, служили цели консолидации населения Абхазии вокруг правящих политических элит и оправдания политики недопущения возврата этнических грузин в Абхазию либо их дискриминации на ее территории. Это также помогало представить Россию (которая всего лишь столетие назад занимала ту же эмоциональную нишу этнического врага в результате этнических чисток и жестокостей, совершенных во время военного завоевания региона) в качестве верного друга и единственного гаранта безопасности нации и ее будущего процветания.

Весьма неоднозначная личность Саакашвили, его риторика и политика помогали демонстрировать неприемлемость примирения с Тбилиси и замечательно служили задаче демонизации Грузии и грузин. Они оправдывали общую политику блокирования любых возможных конструктивных инициатив, предлагаемых Тбилиси, либо путем прямого отказа, либо путем предложения взамен априорно неприемлемых для Тбилиси символических действий, типа предложения подписать мирное соглашение между равными государствами, что символически подчеркивало бы суверенитет Абхазии. Соответственно звучит и заявление лидера Абхазии Александра Анкваба на недавней пресс-конференции в Сухуми:  «Но для нас ключевой вопрос – договор о мире. Все остальные вопросы, включая вопрос беженцев, мы неоднократно обсуждали с грузинской стороной на разных площадках - от Гальских встреч до Женевских консультаций по безопасности, но пользы от этого мало. Ключевой вопрос мы готовы обсуждать».[3]

Старые вызовы для нового руководства

Новое грузинское руководство отнюдь не против подписания мирного соглашения с Абхазией. Что вызывает несогласие, так это конкретный формат подобного соглашения. Паата Закареишвили заявил после выдвижения его кандидатуры на пост министра по урегулированию конфликтов: «Подписание [мирного] соглашения с абхазской стороной возможно только в том случае, если мы будем названы сторонами конфликта, а не независимыми государствами».[4] Тем не менее, Закареишвили уверен, что небольшие шаги в направлении примирения все же возможны, например, смягчение (хотя и сохранение) законодательства Грузии об "оккупированных территориях" (отметим неприемлемость данного термина для абхазов), инициирование прямых переговоров между сторонами и развитие экономических связей. Он также несколько оптимистично полагает, что если Грузия продолжит движение в направлении большей демократии и экономического процветания, то и отношение абхазского общества к возможности примирения может измениться (независимо от противодействия России), что в конечном итоге приведет к реинтеграции в грузинское государство.[5]

Время и развитие событий покажут, насколько оправдан оптимизм Закареишвили, гражданского активиста с большим опытом и обширными связями в Абхазии. Одно лишь ясно - пора наметить более конструктивный подход в грузино-абхазских отношениях. Даже если ключевые противоречия вряд ли удастся разрешить в ближайшее время, то можно надеяться, что это благотворно повлияет на жизнь людей по обе стороны разделительной линии.

*Георгий Тархан-Мурави является содиректором Института Общественной Политики в Тбилиси, Грузия.

Вы можете ознакомиться с точкой зрения абхазского автора, Лианы Кварчелия, из Центра гуманитарных программ в Абхазии.

[1] «Выборы в Грузии: взгляд из Сухуми» Эхо Кавказа, 2 октября 2012 г. http://www.ekhokavkaza.com/content/article/24725956.html