Политический кризис в Абхазии: ожидания в Тбилиси

Олеся Вартанян, журналист «Радио Свобода»

(English)

Данная статья представляет собой версию доклада, представленного на круглом столе «Расчеты (или просчеты) на Кавказе? Политический кризис в Абхазии и новые геополитические вызовы в регионе», который провела неправительственная организация International Alert 28 июля 2014 года. Статьи остальных докладчиков можно посмотреть здесь.

В конце мая, когда в Сухуми проходили уличные акции протеста, одна из грузинских телекомпаний отправила на тбилисский центральный проспект съемочную группу, чтобы узнать, что жители столицы знают о происходящем в Абхазии.[1] Журналист опросил около 10 респондентов. Только один из них смог назвать имя тогдашнего абхазского лидера Александра Анквабa. Остальные либо вовсе были не в курсе событий в Сухуми, либо говорили о том, что там все решает Россия.

Эту картину можно считать показательной. За шесть лет после признания Россией независимости Абхазии грузинское общество перестало вдаваться в детали происходящего в де-факто республике, рассматривая ситуацию, по большому счету, только через призму российских интересов в регионе.

Такой настрой в грузинском обществе не располагает к практическим изменениям в политике руководства страны. Любое заявление члена правительства, сколько-нибудь отклоняющееся от нарратива о том, что Абхазия – это лишь оккупированный регион, а его лидеры не способны принимать самостоятельных решений даже по элементарным вопросам, – вызывает неприятие, в первую очередь, у нынешней грузинской оппозиции, руководство которой в течение девяти лет возглавляло страну.

Грузинский внутриполитический расклад

Практика прошлых лет показывает, что как только грузинское правительство вступает в кризисный период, оно замедляет процесс реформ и начинает избегать непопулярных действий, в первую очередь, в отношении конфликтных регионов.

Прошедшие в начале лета этого года выборы в местные органы власти показали, что правящая коалиция «Грузинская мечта» начала терять популярность в стране. Она смогла добиться победы своих кандидатов на выборах мэра столицы и в большинстве регионов лишь со второй попытки.

Несмотря на это, действующее руководство Грузии пока продолжает заявлять о готовности продолжить курс на урегулирование грузино-абхазского конфликта, заявленный после прихода во власть осенью 2012 года.

Во время предвыборной кампании на встрече с избирателями в Зугдиди в апреле этого года премьер-министр Иракли Гарибашвили заявил, что его правительство продолжает придерживаться дружественного настроя в отношении населения отколовшейся Абхазии.[2]

Давая оценку майским событиям в Сухуми, Гарибашвили пошел наперекор большинству членов своего кабинета министров, заявив, что не видит «руки Кремля» в происходящем в Абхазии[3]. Премьер тогда также выступил с призывом не нагнетать обстановку спекуляциями о том, что политический кризис в Абхазии может привести к обострению ситуации в Гальском районе.

Осуществленные после грузинских местных выборов изменения в составе кабинета министров не затронули Паату Закареишвили – автора нынешней правительственной стратегии по конфликтным регионам. Оставшийся на посту министра Закареишвили продолжает заявлять о готовности следовать курсу на примирение.

Следующий предвыборный цикл в Грузии начнется через два года. Если у нынешних грузинских властей будет политическая воля, они смогут использовать этот временной люфт и с осени этого года начать практические шаги в отношении конфликтов, не обращая особого внимания на критические настроения  оппозиции и  части общества.

Попытки наладить контакт с предыдущим де-факто руководством Абхазии

После прихода во власть нынешнее грузинское руководство старалось создать благоприятную обстановку для начала процесса примирения с Абхазией. 

За три года:

  • Не было сделано ни одного заявления де-факто властей о том, что грузинские спецслужбы и связанные с ними бандформирования осуществляют теракты в Гальском районе или пытаются завербовать людей на пропускных пунктах вдоль реки Ингури. При прошлом грузинском правительстве подобные заявления были регулярной практикой.
  • Грузинское руководство старалось не делать заявлений, которые в Сухуми могли расценить как вмешательство «во внутренние дела». Например, в течение полутора лет, пока абхазские политики продолжали внутренние споры вокруг темы гальских паспортов, Тбилиси не выступал с протестными заявлениями. Первые комментарии были сделаны только после того, как Сухуми принял окончательное решение по этому вопросу.
  • Нынешние грузинские власти запустили процесс по пересмотру событий недавней истории, затрагивающей период скатывания к войне и начало боевых действий в августе 2008 года.

Из Сухуми пока не поступало никаких публичных сигналов, которые бы свидетельствовали о том, что там обратили внимание на усилия Тбилиси и готовы к изменению формата отношений.

Когда речь заходила о Тбилиси, прошлый президент де-факто республики Александр Анкваб предпочитал придерживаться риторики прошлых лет. В августе 2013 года он открыто заявил, что не видит смысла в начале прямого диалога с Тбилиси, ссылаясь на старую формулу: сначала договор о неприменении силы – потом переговоры.[4]

У Анкваба было, по крайней мере, две причины ответить отказом. Во-первых, при новом грузинском руководстве удалось задействовать механизм прямого посредника между Сухуми и Тбилиси.

Сразу после окончания войны начала 90-х годов абхазское и грузинское руководства делегировали человека, который получил возможность ездить между столицами и помогать решать разного рода вопросы. После войны 2008 года правительство Михаила Саакашвили перестало прибегать к услугам этого посредника. Нынешние власти в Тбилиси вернули механизм.

С помощью посредника в течение последних двух лет Тбилиси и Сухуми удавалось разрешать ежедневные проблемы, как например, задержание и освобождение людей. Это было тем более важно, так как гальский Механизм по предотвращению инцидентов и реагированию (IPRM),[5] направленный на разрешение подобных вопросов, по-прежнему не функционировал. 

Работа посредника не афишировалась, что, по-видимому, стало главной причиной ее результативности.

Во-вторых, имея хоть и ограниченный, но все же прямой контакт с Тбилиси, Анкваб не видел смысла в переходе на следующий уровень отношений – на начало прямых переговоров. 

За 10 лет в политике Анкваб не раз становился объектом политических спекуляций о том, что он является сторонником сближения с Тбилиси. Оппоненты указывали на тот факт, что в 80-е годы он в течение шести лет находился в руководстве МВД Грузинской ССР. Они рассказывали о некоторых поступках Анкваба в годы грузино-абхазской войны (в том числе, в процессе обмена заложниками) которые, как они считали, следовало расценивать как предательство.

Находясь на посту де-факто президента, Анкваб предпочитал не углублять сотрудничество с Тбилиси, осознавая, что может стать объектом новых нападок со стороны своих оппонентов.

У нового абхазского лидера Рауля Хаджимбы нет подобных политических ограничений. За 10 лет в оппозиции он зарекомендовал себя человеком, готовым отстаивать абхазские интересы.

Некоторые в Абхазии и за ее пределами считают Хаджимбу радикальным националистом. Они указывают на тот факт, что он стоял у истоков нескольких политических скандалов, связанных с грузинским населением Гальского района, в том числе, и последнего – Хаджимба был в числе депутатов, запустивших работу парламентской комиссии по расследованию фактов незаконной выдачи паспортов жителям восточных районов Абхазии. Эта история стала центральной темой политического кризиса, приведшего к уличным акциям в конце мая этого года и отставке Анкваба.   

Возможность начала неформального диалога

Команду Рауля Хаджимбы, с которой он пришел во власть, нельзя назвать единой. Год назад, начиная процесс борьбы за власть, в оппозиционный Координационный совет объединились все политики, недовольные правлением и поступками Анкваба. После того, когда «главный враг» ушел с политической арены, перед Хаджимбой встала сложная задача – ему придется проводить реформы с учетом групп людей, политические и личные взгляды которых порой бывают совершенно противоположными.

Во время предвыборной кампании Хаджимба пообещал провести изменения в политическом устройстве де-факто республики, передав часть президентских полномочий парламенту. Его главная задача – привлечь в Абхазию российских инвесторов и обеспечить регулярный рост бюджета, что позволит ему осуществить одно из главных предвыборных обещаний – повысить пенсии и зарплаты.

Автор публикации провел две недели в Сухуми в предвыборный период и имел возможность встретиться с несколькими близкими сторонниками нового де-факто президента. В окружении Хаджимбы в целом скептически относятся к идее начала налаживания отношений с Тбилиси.[6] Они пока не имеют представления о том, как переговоры с грузинскими властями смогут помочь, к примеру, оживлению абхазской экономики и привлечению в нее денег.

Сторонников Хаджимбы можно условно разделить на две группы. Радикальное крыло, состоящее, в основном, из сравнительно молодых политиков, исключает возможность начала отношений с Тбилиси до тех пор, пока Грузия не признает независимости Абхазии. Более зрелые политики склонны соглашаться с тем, что прямой диалог с Тбилиси возможен, но на определенных условиях. Никто в окружении Хаджимбы не намерен вести переговоров о политическом статусе Абхазии. Они считают, что эта тема уже давно закрыта – Абхазия останется независимым государством.

Изменений в этом вопросе нет и в Тбилиси. Несмотря на это, в Тбилиси заявляют о готовности запустить неформальные переговоры.[7] У грузинских чиновников нет четкого видения тематики, которую можно было бы обсудить с Сухуми. Тбилиси предпочитает сохранять гибкость в выборе тем, оставляя надежду на то, что новые абхазские власти согласятся сесть за стол переговоров с собственными предложениями.

В качестве одного из типовых вариантов переговорного формата можно рассмотреть пражские встречи Зураба Абашидзе и Григория Карасина.[8] Грузинский и российский спецпредставители с самого начала очертили круг вопросов, которые не будут обсуждаться, так как договориться по ним сторонам пока не представляется возможным: это статус Абхазии и Южной Осетии и связанные с этими регионами темы.

Формат Карасин-Абашидзе помог оживить экономические и гуманитарные связи между странами. Представители обеих сторон не исключают, что при благоприятном развитии грузино-российских отношений они смогут приступить к обсуждению вопросов, которые, может быть, и не напрямую, но будут затрагивать отколовшиеся от Грузии регионы.

За последние три года президент Владимир Путин дважды заявлял, что Россия не намерена помогать, но и не будет мешать процессу налаживания грузино-абхазских отношений. Его посол в Сухуми Семен Григорьев в августе этого года не исключил, что российская сторона может содействовать началу отношений между Сухуми и Тбилиси.[9]  

Гальский район

Дестабилизация в Гальском районе исключит всякую возможность налаживания отношений между Сухуми и Тбилиси.

С января следующего года абхазское де-факто руководство намерено начать процесс замены старых абхазских паспортов на новые. Заранее известно, что в новых документах будет отказано значительной части людей в Гальском районе.

По результатам расследования парламентской комиссии де-факто республики, в течение последних пяти лет больше 20 тысяч жителей восточных районов Абхазии получили паспорта в нарушение местного законодательства. Получив абхазские документы, они продолжали пользоваться грузинскими паспортами – двойное гражданство в Абхазии разрешено только для граждан России.

В грузинском руководстве не намерены протестовать против процесса замены документов.[10] Главный приоритет для грузинских властей – не допустить новой волны временно перемещённых лиц из Абхазии. Это станет возможным, если команда Хаджимбы выполнит свое предвыборное обещание и не допустит дестабилизации ситуации в Гальском районе.[11]

Весной этого года парламент де-факто республики разработал и принял в первом чтении новый закон «Об иностранных гражданах». В документ, с которым удалось ознакомиться автору публикации, планируют внести изменения.

Один из абхазских депутатов Аслан Кобахия сообщил, что после консультаций с Раулем Хаджимбой вскоре после выборов было принято решение предоставить возможность жителям Гальского района получить «вид на жительство».[12]

Согласно законопроекту, «вид на жительство» будет выдаваться на срок в пять лет. Его можно будет продлевать бесчисленное число раз. Критерии выдачи документа довольно узкие и могут стать преградой при его получении.

«Вид на жительство» готовы выдать всем кроме тех, кто принимал участие в грузино-абхазской войне, выступал «против независимости и государственного суверенитета» Абхазии, подвергался административному наказанию за нарушение пограничного режима больше двух раз, а также находится за пределами де-факто республики больше полугода.

Под последние два пункта могут попасть сотни жителей Гальского района, которые подвергались штрафу за «незаконное пересечение границы», а также получают высшее образование или работают в грузинских городах.

«Вид на жительство» гарантирует все права, кроме политических. Абхазские парламентарии рассматривают возможность предоставления владельцам документа  права приобретать имущество, а также голосовать на муниципальных выборах. Их не будут призывать в армию, и они не смогут баллотироваться на выборах.

Новый документ сохраняет за гальскими жителями два главных права – учиться в местных общеобразовательных школах, а также пересекать административную границу. Если в грузинских селах этого района не будет школ, населенные пункты будут обречены на опустение. Без возможности пересекать административную границу, их жители не смогут приобретать в Зугдиди сравнительно дешевые продукты питания и предметы обихода.

Во втором и третьем чтении законопроект будут рассмотрен парламентом в ближайшие несколько недель, после чего документ поступит на подпись президенту. Процесс выдачи новых документов в восточной Абхазии надеются завершить до конца следующего года.