Завершившаяся олимпиада становится новым вызовом для Абхазии

По завершении Олимпиады в Сочи организация International Alert попросила журналиста и редактора газеты «Чегемская Правда» Инала Хашига прокомментировать значение прошедших олимпийских игр для Абхазии. Эта статья является частью материалов на тему «Олимпийская политика».

(English)

Семь лет назад, когда в далекой Гватемале город Сочи был назван столицей зимних Олимпийских игр 2014 года, не меньше самих россиян этому выбору Международного олимпийского комитета радовались и в Абхазии. Хотя особых иллюзий о том, что абхазская команда сможет принять участие в этих планетарных соревнованиях, не будучи членом МОК, не было, в Сухуме были уверены, что проведение игр у границы с Абхазией  будет весьма продуктивным мероприятием для молодой, тогда еще никем не признанной республики.

В первую очередь надежды абхазов связывались с вопросами безопасности. Для находившейся в перманентном состоянии войны с Грузией республики это была самая важная проблема. Со стороны Кремля ставить проведение игр под угрозу, когда под боком есть тлеющий конфликт, готовый в любую минуту разгореться в широкомасштабную войну, было бы слишком легкомысленно. В этой связи в Сухуме надеялись, что Москва приложит максимум усилий для стабилизации ситуации в регионе. Вряд ли в тот период у российского руководства было четкое представление о том, как разрешить существующую проблему. Рецепта кардинального изменения положения в лучшую сторону у него не было. И тем более никто в 2007 году не предполагал, что всего лишь год уйдет на достижение поставленной цели.

Форсировать ситуацию «помог» президент Грузии Михаил Саакашвили. Его желание во что бы то ни стало сыграть на опережение и поскорее восстановить «территориальную целостность страны» обернулось для Грузии крахом. Авантюра, в виде затеянной им в августе 2008 года войны, дала обратный результат – независимость Абхазии и Южной Осетии получила признание со стороны России с соответствующими гарантиями безопасности, тем самым оставив Тбилиси лишь иллюзорные надежды со временем вернуть утраченное.

Тем не менее, своеобразную сатисфакцию Михаил Саакашвили все же получил. Определенный осадок в контексте игр в Сочи образовался в абхазо-адыгских отношениях еще на финальной стадии выбора будущей столицы зимней Олимпиады. Протесты отдельных черкесских организаций в связи с проведением Игр в местах, где полтора столетия назад завершилась Кавказская война, принесшая населявшим этот край народам многочисленные людские потери и вынужденное переселение аборигенов в Турцию, не получили поддержки среди абхазов. Возникшую ситуацию активно взялось подогревать правительство Саакашвили. Признав геноцид черкесов со стороны Российской империи, «забыв» при этом абхазов, Тбилиси достаточно профессионально манипулировал этой темой, успевая вбивать клинья не только в отношения между адыгскими народами и Москвой, но и между адыгами и абхазами. Впрочем, довести начатое до логического конца он не успел. Пришедшая в Тбилиси на смену Саакашвили новая власть, дабы не раздражать Кремль, отказалась от практики активного разыгрывания черкесской карты, и актуальность агрессивной реанимации исторических обид пошла на убыль. А с завершением Олимпиады (главного детонатора актуализированной черкесской темы) она и вовсе обречена отойти на второй план. Тем не менее, в абхазо-адыгских отношениях разыгранная ситуация не могла не вызвать определенное недопонимание, граничащее с обидой.    

Если надежды, связанные с укреплением безопасности от новой грузинской агрессии в контексте сочинской Олимпиады, реализовались с перевыполнением «плана» (безопасность + признание государственности), то первоначальные прогнозы о том, что подготовка к Играм принесет серьезные экономические дивиденды абхазской экономике, остались иллюзиями. 

Расчеты Сухума стать одним из главных поставщиком стройматериалов для строительства олимпийских объектов растворились в тиши многочисленных кабинетов российской бюрократической машины. Можно лишь догадываться, почему недорогой, но при этом качественный абхазский песок и щебень оказались мало востребованными в гигантском инфраструктурном проекте стоимостью в 50 миллиардов долларов.

Впрочем, недобор на олимпийских стройках косвенно имел свою компенсацию. По Комплексному плану содействия социально-экономическому развитию Республики Абхазия, вступившему в действие в 2010 году, Москва безвозмездно инвестировала в Абхазию более 15 миллиардов рублей. В основном российская помощь пошла на строительство и ремонт инфраструктурных объектов – дорог, школ, больниц, спортивных и культурных объектов. Увы, бремя ответственности за «социалку», взятое на себя Кремлем, стало своеобразной успокоительной пилюлей для абхазского правительства. Сконцентрировавшись исключительно на освоении российских траншей (проходивших не без коррупционной составляющей), местная власть потеряла всякий интерес к становлению и развитию собственной экономики. Добровольный отказ от каких-либо преобразований, в  том числе и экономических, привел к тому, что доля российских вливаний в абхазский бюджет с каждым годом шла по возрастающей. В бюджете 2014 года она составляет уже более 70 процентов. Такая зависимость от российской помощи породила иждивенческие настроения не только во власти, но и в самом абхазском обществе. Ситуация, когда к президенту Александру Анквабу идут представительные делегации различных сел и поселков с просьбой отремонтировать дорогу и школу, построить водопровод и т.д., стала хронической. При этом, как правило, вопрос «откуда взять деньги?» не возникает. «Москва поможет», - думают не только ходоки, но и сами власти.

Россия действительно помогает. Она не только строит школы и больницы, но и доплачивает зарплату учителям и врачам, милиции и военным, выдает пенсии местным пенсионерам. Однако и у Кремля бывают проблемы с финансами. В частности, в 2013 году возникли серьезные задержки с траншами в Абхазию. Это привело к  возникновению огромных задолженностей перед строительными компаниями, сбоям при выплате зарплат бюджетникам, и как результат – к перманентной дестабилизации внутриполитической ситуации. Правительству пока еще удается держаться на плаву, однако такая ситуация не может продолжаться до бесконечности. До сих пор главным сдерживающим фактором возможных внутренних потрясений была близость Олимпиады. Объединившаяся в Координационный совет оппозиция и не скрывает, что отложила проведение массовых антиправительственных протестов на более поздний период, «пока не закончатся Олимпийские игры», и сделано это по одной простой причине - чтобы не расстраивать главного союзника Абхазии - Россию. Но после того, как вслед за Олимпийскими играми состоятся Паралимпийские и жизнь в соседнем Сочи пойдет своим чередом, руки оппозиции будут развязаны.

Впрочем, даже самые преданные сторонники президента Анкваба и без подсказок оппозиции осознают необходимость кардинальных преобразований во всех сферах жизнедеятельность абхазского государства. Общественный заказ на реформы есть. Весь вопрос в том, готов ли президент Александр Анкваб взяться за это неблагодарное дело? Ведь реформы, как правило, всегда режут по живому, и не всегда «операция» заканчивается так, как первоначально задумывалась. 

Косвенно подтолкнуть к проведению преобразований способна и сама ситуация неопределенности, которая может сложиться уже после того, как все олимпийские перипетии окончательно завершатся. Наверняка интерес со стороны Кремля к Абхазии и ее проблемам после сочинских игр заметно поубавится, став периферийным. Тем более, что еще в конце минувшего года новый куратор абхазского направления Владислав Сурков, встречаясь в Сухуме с руководством страны, без всяких экивоков заявил, что Кремль будет менять ранее существовавшие подходы в организации помощи. Основной упор теперь будет сделан не на прямые транши из средств российского бюджета, а на привлечение в абхазскую экономику инвестиций российских частных и государственных компаний. Но для того, чтобы это осуществить, понадобятся не только правительственные гарантии на словах гипотетическому инвестору (даже если они впоследствии будут переложены на бумагу в виде закона или постановления), но и серьезные, не для видимости, преобразования в экономике (налогового законодательства, банковской сферы, вопросов оформления собственности, системы страхования и т.д.), правоохранительной структуры и социальной сферы.

Необходимость реформ вытекает и из другой проблемы. Пока Сочи - вечный конкурент абхазских курортов – семь лет пребывал в режиме стройки, отпугивая своим состоянием российских туристов, Пицунда и Гагра могли не напрягаться и не предпринимать особых усилий по собственной модернизации. Но сейчас, когда у границы с Абхазией появился современный курорт со всей сопутствующей инфраструктурой, позволяющей ему без всяких проблем функционировать в круглогодичном режиме работы, некогда знаменитые абхазские здравницы на фоне Сочи будут смотреться не иначе, как бедные родственники. В этой ситуации не приходится гадать, кого предпочтет российский турист. Ответ слишком очевиден. Для Абхазии это означает уменьшение доходов от главной бюджетообразующей отрасли экономики, компенсировать которые, при отсутствии промышленности и плохого состояния сельскохозяйственной отрасли, фактически нечем.       

Тем более, что мотивом падения интереса к Абхазии со стороны Москвы, помимо закончившейся Олимпиады, наверняка станет и свежеиспеченный российско-украинский кризис, чьи последствия сейчас просчитать невозможно. 

Резюмируя тему влияния на Абхазию сочинской Олимпиады, приходится констатировать, что если завершение глобального спортивного проекта, где наряду со спортивными рекордами и медалями на карту были поставлены геополитические интересы, огромные деньги и престиж России, явилось экзаменом, который Москва с небольшими издержками выдержала, то для Абхазии окончание игр становиться новым вызовом. У нее теперь задача - научиться жить без олимпийского фона. Ведь на смену «тепличному» периоду приходят суровые будни, лишенные былых преференций. Теперь ее жизнеспособность будет зависеть от политической воли местных элит, которые должны научиться самодостаточности, то есть умению жить по средствам, и одновременно способности по кирпичику наполнять собственную государственность реальным, а не декларативным содержанием.

Читайте дальше

Доклады:

Сергей Маркедонов: Сочи 2014: узел этнополитических проблем

Микаел Токмазишвили: Грузинский экономический романтизм по решению конфликтов и перспективы развития событий после Олимпиады

Арда Инал-Ипа: Сочинская Олимпиада и черкесский вопрос

Игорь Дулаев: Олимпийский синдром: ожидания общества и вызовы для северокавказских элит

Лиана Кварчелия: Ожидания и опасения в абхазском обществе в связи с Олимпиадой в Сочи

Ивлиан Хаиндрава: Олимпиада в Сочи: шанс или угроза для нормализации грузино-российских взаимоотношений?